Вадим Полонский: самый ликвидный актив России — это литература

Вадим Владимирович Полонский 10 лет возглавляет Институт мировой литературы им. А. М. Горького РАН, в котором работает почти 30 лет. Он специалист по истории и теории русской литературы, автор свыше 250 научных работ, в том числе монографий, опубликованных во многих странах мира. На 605-м заседании Совета Федерации Полонский выступил с докладом в ходе «Времени эксперта».

Валентина Матвиенко: Сегодня в рамках нашей рубрики выступит директор Института мировой литературы имени Горького Российской академии наук, член-корреспондент Российской академии наук, доктор филологических наук, профессор Вадим Владимирович Полонский.

Вадим Владимирович 10 лет возглавляет Институт мировой литературы, в котором работает почти 30 лет. Он специалист по истории и теории русской литературы, автор свыше 250 научных работ, в том числе монографий, опубликованных во многих странах мира.

Его проекты в рамках программы фундаментальных исследований неоднократно получали научное признание. Вадим Владимирович является членом Совета при Президенте Российской Федерации по реализации государственной политики в сфере поддержки русского языка и языков народов Российской Федерации.

За большой вклад в развитие отечественной науки, многолетнюю плодотворную деятельность, в 2024 году он получил высокую государственную награду.

Хочу поблагодарить вас, уважаемый Вадим Владимирович, что вы приняли наше приглашение выступить перед сенаторами Российской Федерации в рамках «Время эксперта».

Вадим Полонский: Глубокоуважаемая Валентина Ивановна, глубокоуважаемые сенаторы Российской Федерации, прежде всего позвольте поблагодарить вас за честь быть приглашенным и выступить перед этим высоким собранием. Я хотел бы поделиться некоторыми размышлениями, соображениями о том, что такое голос России в мировой литературе, что это такое в историческом аспекте и что это такое в контексте современности.

Россия – богатейшая по своим ресурсам страна мира. Но в определенном смысле, пожалуй, самый ликвидный ее актив – это литература. Великая литература, созданная нашим многонациональным народом. Это, так сказать, наименее волатильный актив. На протяжении уже целых столетий он продолжает неизменно приносить нашей стране нарастающий символический капитал.

За несколько веков Россия сделала мир иным, другим, посредством разных инструментов, но едва ли не самым действенным из них была именно литература. Как никакая другая, русская литература изменила представление о человеке.

И ничто, подаренное миру Россией, пожалуй, не оставило на нем такого глубокого следа. Наша литература изумляла, заставляла пересматривать собственный опыт и менять ориентиры.

Так, после первой постановки «Вишневого сада» в Лондоне в 1911 году Бернард Шоу бросает в письме Герберту Уэллсу, цитирую: «Все, что мы пишем в Англии, кажется после Чехова и остальных русских трухой».

А скажем, в 1930-м в Париже на одном из заседаний франко-русской студии прозвучали такие характерные слова, цитирую: «Человек, испытавший влияние Шекспира, не становится иным. Есть лишь один-единственный писатель, за которым можно признать подобное воздействие на душу человеческую. Это Достоевский».

Не случайно даже основатель психоанализа Зигмунд Фрейд, а он сам, конечно, коренным образом повлиял на всю последующую западную мировую культуру, признавался, что основными положениями своей теории он обязан впечатлениям от чтения Достоевского. Роман «Братья Карамазовы» Фрейд называл величайшим из когда-либо созданных в мировой литературе и даже предпослал его немецкому изданию свое предисловие.

Россия – литературоцентрическая страна, и литература здесь больше, чем литература. Это очень эффективный инструмент воздействия на социум и даже государство. Более века назад она послужила мощным средством подготовки общества к революции. В становлении новой Советской России, скажем, Маяковский и Горький сыграли не менее важную роль, чем ведущие политики страны.

И наверное, абсолютному большинству здесь присутствующих памятно, насколько активно и действенно литература поучаствовала в переформировании сознания наших соотечественников в годы перестройки, подготовив, среди прочего, увы, крушение СССР.

А сейчас нам важно понять, как может проявиться потенциал литературы в нынешнем мире цифровых технологий и искусственного интеллекта. Позволю себе очень кратко обратиться к истории.

С XVIII века, с эпохи Петровских реформ, Россия принялась постигать Запад, а Запад – вглядываться в Россию. И довольно скоро появилось ясное осознание, что литература – уникальный инструмент формирования позитивного образа нашей страны в зарубежном общественном мнении.

Понимали это и в XIX веке, и в советский период. Нам важно не утратить сегодня этого понимания. Российские императоры и дальновидные государственные деятели в век просвещения и позже весьма искусно пользовались этим инструментом.

В результате, к примеру, Вольтер долго сам предлагал свои услуги российскому двору по написанию истории нашей страны эпохи Петра Великого. И его услуги даже не сразу были приняты. Тем действеннее был результат.

Вследствие тонкого и мудрого взаимодействия с властителями западных умов и во многом именно благодаря литературе Петр Первый превращается в, так сказать, главного селебрити, модную знаменитость XVIII столетия.

А устами того же Вольтера, Дидро и многих иных на Западе прославляется образ России как светоча европейского просвещения. Возникает такой важный феномен, как литературная дипломатия.

Всем нам памятны имена выдающихся русских писателей-дипломатов Антиоха Кантемира, Грибоедова, Тютчева, Константина Леонтьева. Этот ряд можно долго продолжать. Но я хотел бы обратить внимание еще на один срез литературной дипломатии. На то, какую роль в ней сыграла Российская академия наук.

Попечение словесности лежит в основе представлений европейских академий о собственной миссии. Наша академия изначально стремилась к включению в свои ряды выдающихся литераторов, в том числе иностранных. Так крепится международная репутация России. Крупнейшие писатели мира в той или иной степени становятся культурными амбассадорами нашей страны.

Позволю себе обратить ваше внимание, господа сенаторы, на слайд с портретами только наиболее выдающихся членов Российской академии наук из числа литераторов-иностранцев. Это Вольтер, Дидро, Д`Аламбер, Август Шлегель, Эммануил Кант, Гёте, Вацлав Ганка, Николай I Негош, Хенрих Сенкевич, Ромен Роллан, Барбюс, Морис Дрюон. Впечатляющий ряд, согласитесь.

В ХIХ веке русская словесность постепенно завоевывает себе славу одной из ведущих в мире. Причём, и это для многих может показаться неожиданным, особо важную роль в этом процессе сыграли войны. Наполеоновские, Крымская, Франкопрусская, Первая мировая и другие. И вот тут проявляется хлёсткий парадокс. Становление на Западе целой индустрии русофобской пропаганды в периоды войн и политических противостояний сопровождалось ростом интереса к русской литературе, расширением её популярности и новыми из неё переводами. Иными словами, политическая русофобия рождает культурную русофилию. Видимо, здесь, помимо прочего, срабатывает механизм компенсации. Тот, кого шельмуют в массовой пропаганде, в высокой и подлинно независимой культуре вызывает более пристальный интерес.

Приведу несколько иллюстраций.

В годы Крымской войны на Западе формируются целые институции русофобской пропаганды, причём уже, я бы сказал, современного типа. В неё включаются и многие крупные деятели культуры. Среди них был, к примеру, выдающийся французский художник-график, автор знаменитых иллюстраций к «Божественной комедии», «Дон Кихоту» и другим литературным шедеврам, Гюстав Доре. В 1854 году он выпускает откровенно заказную пропагандистскую антироссийскую книгу, которая предвосхитила будущий жанр комиксов. Называлась она «Живописная, драматическая и карикатурная история Святой Руси» и представляла собой коллаж из карикатур и злопыхательских ёрнических комментариев в духе нынешнего Шарли Эбдо.

Степень изящества и интеллектуальной изощренности этих как бы раблезианских комментариев иллюстрирует одна из первых картинок в книге, которую вы можете видеть у себя на слайде.

Подпись здесь гласит, цитирую, «Древнейшие летописцы сообщают, что около второго или второго с половиной года славный медведь позволил себе соблазниться исполненной томлением, улыбкой молодой моржихи, и от этого порочного союза родился первый русский».

Впрочем, книга Доре была не лишена, так сказать, «оригинальной» политтехнологической креативности в символической подаче материала. Прошу вас посмотреть на следующий слайд. В черно-белой графической книге это единственная цветная иллюстрация. Подпись под этим лаконичным красным пятном стоит такая: 1542-1580, период царствования Ивана Грозного.

Даты, кстати, неточные. «Пред таким количеством преступлений лишь моргнем глазом, чтобы уловить их основной аспект».

Это буквальный перевод. Но что для нас важно? Почти одновременно с этим и другими образцами русофобской политической пропаганды и почти сразу вслед за подписанием тяжелого для России, побежденной, как известно, в Крымской войне, Парижского трактата, в 1857 в том же враждебном Париже выходит перевод «Египетских ночей» Пушкина, выполненный Теофилем Готье-сыном. Ему вместе с отцом предстояло своими путешествиями в Россию и литературными путевыми заметками, записками о них ознаменовать зарождение длительного периода европейской русофилии.

И тогда же начинается эпоха взлета во Франции и на Западе в целом интереса к русской литературе. Это оказывается настолько востребованным в быстро меняющейся идеологической обстановке, что уже с рубежа 1850-60-х годов французская цензура Второй империи начинает изымать из продажи книгу Гюстава Доре, вот эту самую «Живописную, драматическую и карикатурную историю Святой Руси».

Иной яркий пример связи литературы с военно-политическим контекстом сопряжен с именем маркиза Эжена Мельхиора де Вогюе, автором книги-бестселлера 1886 года «Русский роман». С этой книги начинается большая мода на русскую литературу в мире. В ней доказывается, что высокий идеализм русской литературы должен служить образцом и целительным средством для больной бескрылым материализмом и позитивизмом литературы французской.

Но что для нас существенно? Автор «Русского романа» готовил книгу, будучи французским дипломатом в России с опытом участия во франко-прусской войне и видел в ней культурное сопровождение политической программы по созданию франко-русского союза, основы будущей антигерманской Антанты. «Русский роман» участвовал в подготовке франко-русского военного союза.

Наконец уж коль мы упомянули Антанту, обратимся к опыту Первой мировой войны. Тогда за рубежом волна интереса к русской литературе и культуре в целом более всего накрыла не союзные нам страны, не ту же Антанту, не Англию, не Францию, а враждебную Германию.

И более чем характерно, что в 1918 году Томас Манн в своей книге «Размышления аполитичного» противопоставляет России, где Достоевский, дескать, забыт, его невиданную популярность в переживающей разгром и травму Первой мировой войны Германии, где, цитирую: «Юные художники сегодня как мало кому преданы великому провозвестнику души, русскому романисту».

Вероятно, те же закономерности, при которых политическая русофобия парадоксально стимулирует русофильские тенденции в литературе и культуре, могут, в конце концов, сработать и сегодня, в ситуации нынешнего противостояния России и Запада.

Порой отечественную культуру упрекают в недооценке индивидуальности в пользу коллектива. Лучшее доказательство несостоятельности этих обвинений – русская классическая литература с её центральной темой, гуманизирующей мировую культуру, темой достоинства маленького человека, самоценности личности и сердечного опыта.

Русская классика формирует интерес к сверхрациональным глубинам человеческой души, к сфере духа, возвращает вкус к религиозным интуициям, во многом иссушенным на Западе, о чём и писал Вогюэ. Благодаря этим своим чертам русская классическая литература стала очень влиятельной частью мировой культуры. Мы часто не осознаём, насколько влиятельной. Насколько образы и сюжеты русских классиков вошли в её плоть и кровь. Насколько современный мир и на Западе, и на Востоке говорит, чувствует и мыслит ими. Насколько они стали частью его языка, его нынешнего культурного кода.

Вряд ли кто-то из мировых писателей последних столетий может потягаться по популярности и активности присутствия даже в массовой современной мировой культуре с теми же Достоевским, Львом Толстым и Чеховым.

Понятно, что важнейшими вехами в формировании нынешнего кризиса стали 2014 и 2022 годы. И вот символический факт. В 2014-м Золотую пальмовую в ветвь в Каннах получает турецкий фильм Джейлана «Зимняя спячка», а в 2022-м Оскар за лучшую картину на иностранном языке был присуждён работе японского режиссёра Рюсаке Хамагути «Сядь за руль моей машины».

Но оба фильма оказались просто переполнены чеховскими подтекстами, мотивами и образами. И получили свои награды именно в те годы, когда спрос на культуру отмены всего, связанного с Россией, был вроде бы особо велик.

Потому-то и проваливаются любые попытки отмены русской культуры на Западе. Они оказываются для того же Запада просто саморазрушительными, они оказываются в отмену им самого себя.

Особое значение имеет русская литература для стран Востока и Глобального Юга. Для некоторых из них, особенно для Китая после Синьхайской революции, она стала важнейшим каналом преодоления изоляционизма, средством культурной модернизации и приобщения к мировой цивилизации. И сегодня Китай оказывает не имеющую аналогов в зарубежном мире, огромную поддержку исследованиям русской литературы и переводам из неё, превратив это в значимый элемент своей культурно-научной политики.

Приведу лишь два красноречивых примера.

Сейчас завершилась работа над шеститомной китайской историей русской литературы, которая получила статус крупного государственного проекта КНР. И совсем недавно такой же статус получил проект по переводу на китайский большого корпуса памятников древнерусской литературы и научных трудов о ней.

Вот именно сейчас это там посчитали нужным и достойным масштабной государственной поддержки. Признаюсь, хочется пожелать, чтобы и мы с не меньшим вниманием относились к литературному наследию России, чем к нему относятся в Китае.

Но вернусь на Запад и вновь обращусь к примерам. Начнем с того, как на самых важных и ответственных площадках именно литература помогает преодолевать разделительные барьеры и создавать островки нормальности в мире, который теряет нормальность угрожающими темпами.

Так, в сложной ситуации резко ухудшающихся политических отношений с Соединёнными Штатами Америки в декабре 2016 в Вашингтоне на одной из самых респектабельных площадок, облюбованных американским эстаблишментом, с успехом прошел гала-вечер Америка и Лев Толстой.

Символическую значимость этому событию придало и то, что его почётным председателем выступал бывший президент Джимми Картер. В нём принимали участие все здравствующие на тот момент бывшие послы США в нашей стране, а также впечатляющий ряд представителей американской элиты. В качестве почётного гостя, как можно видеть на слайде, в этом событии участвовал тогдашний посол Российской Федерации в Соединённых Штатах, а ныне один из достойных представителей вашей корпорации, господа сенаторы, Сергей Иванович Кисляк. Довелось поучаствовать в качестве приглашённого спикера в этом событии и мне.

Также более чем символично, что первым крупным мероприятием в главном зале штаб-квартиры ЮНЕСКО в Париже после снятия пандемийных ограничений в 2021 году стала конференция, посвящённая 200-летию Достоевского, собравшая ведущих мировых интеллектуалов Запада и Востока. Наш институт выступил её инициатором и соорганизатором.

Осень и зиму того года, непосредственно перед началом СВО, вообще можно было назвать торжествующим новым русским сезоном в Париже, прошедшим под литературным знаком Достоевского. На ведущих театральных подмостках там состоялись громкие премьеры по сочинениям Фёдора Михайловича, а символически как бы закрывало этот русский гештальт главное событие, пожалуй, не только парижского, но и европейского музейного года — выставка коллекции Морозовых «Иконы нового искусства», проведённая при поддержке ведущих российских музеев в фонде Луи Виттона.

В сегодняшнем кризисном мире войн и противостояний литература зачастую оказывается одной из единичных сфер поддержания относительно нормальной коммуникации с Западом и залогом восстановления контактов с ним в будущем. И здесь велика роль площадок, где возможность такой коммуникации всё ещё остаётся.

Имею в виду, помимо прочего, российские центры науки и культуры за рубежом, русские дома. Институт мировой литературы имени Горького РАН в последние годы очень активно использует эти площадки.

И наш опыт доказывает их эффективность. Именно связанные с литературой России сюжеты оказываются способны привлекать западную аудиторию, разрушать стены там, где прочие бессильны.

Хотелось бы пожелать по достоинству оценить этот потенциал российских культурно-научных зарубежных площадок и стимулировать их деятельность.

Нам важно также осознавать ключевую роль общероссийской культурной идентичности в интеграции наследия народов многонациональной Российской Федерации и постсоветских стран в мировое культурное пространство.

Народы нашей страны и постсоветских государств во многом восприняли мировую культуру в русских переводах, а мир их услышал благодаря русскому как языку-посреднику. Собственно, так и появился на свет феномен многонациональной советской, потом российской литературы.

В раннесоветский период формирование этого феномена воспринималось как важнейший элемент государственного строительства в целом. Активно участвовал в этом и наш институт. Нам предстоит ещё изучить цивилизаторскую роль литературы на пространстве Евразии. Эту роль просто необходимо ей вернуть. Здесь, как минимум, были бы весьма полезны программы государственной поддержки переводов с языков народов России и на эти языки, а также распространение переводной литературы по всем регионам нашей страны. И было бы символичным это разработать и принять в 2026-м, который объявлен Президентом Годом единства народов России.

Тем более, что принятие такого документа помогло бы реализовать обозначенную в Стратегии государственной национальной политики нашей страны на период до 2036 года задачу по переводу на русский произведений, созданных на языках народов России, а также их издание и распространение.

Изучением всех этих аспектов, связанных с литературным присутствием России в мире, занят наш Институт мировой литературы имени Горького РАН. Крупнейшее в мире литературоведческое научное учреждение, которое внесло ключевой вклад в исследование мировой литературы как целостного феномена. Нас создавали как ведущую институцию культурного строительства в молодой стране.

В свое время мы выпустили не имеющую аналога в мире многотомную историю всемирной литературы. И мы же на протяжении десятилетий были главным центром изучения многонациональной литературы народов СССР и России. По сути, исследование и поддержка голоса России в мировой литературе — это и есть наша главная миссия. В 2032 году мы отмечаем столетие со дня основания. И надеемся, что этот юбилей удастся провести на высоком, достойном государственном уровне при поддержке федеральных органов, в том числе, это для нас особенно важно, вашей палаты, господа сенаторы.

Наш институт как целое представляет собой уникальный объект культурного и научного наследия России. Помимо прочего, в наш состав входит Музей Горького и сверхценные архивные коллекции, включающие фонды и документы выдающихся классиков мировой и русской литературы от Гёте и Виктора Гюго до Есенина, Алексея Толстого, Платонова, Шолохова, Цветаевой, Мандельштама и других.

Наш архив Горького – крупнейший в мире архив писателя 20 века. Наш Музей Горького – знаменитый бывший Дом купцов Рябушинских работы Шехтеля, уникальный памятник стиля модерн. Его лестница вошла в учебники архитектуры на всех континентах. Редкий по значению федеральный памятник истории культуры и наш основной особняк на Поварской улице, где жила дочь Пушкина Мария Александровна Пушкина-Гартунг. Мы надеемся, что в рамках программы подготовки к юбилею нам удастся при поддержке федеральных органов и нашего учредителя провести ремонт и реставрационные работы в этих уникальных объектах. Они в этом очень нуждаются.

Хотелось бы обратить внимание, господа сенаторы, еще на одну значимую для нас проблему. Сегодня мы испытываем дефицит действенных механизмов государственной системной поддержки научного издания, в первую очередь в бумажном виде, но и в цифровом, заведомо некоммерческой гуманитарной литературы и литературного наследия, включая академические собрания сочинений классиков, словари, литературные энциклопедии и так далее.

Раньше здесь многое удавалось благодаря грантам в рамках издательских конкурсов Российского гуманитарного научного фонда и Российского фонда фундаментальных исследований.

Несколько лет назад эти конкурсы были отменены, а сами фонды преобразованы. Межведомственная реальность нашей жизни приводит к тому, что для Минобрнауки, нашего министерства, музейная, архивная книгоиздательская деятельность в общем не профильная. Эту проблему в принципе надо решать, и конкретно в части книгоиздания и цифровых ресурсов указанного мною типа имело бы смысл запустить механизмы государственной поддержки.

Возможно, в том числе через восстановление конкурса издательских грантов уже в рамках Российского научного фонда, либо через иные инструменты, способствующие государственной деятельности бюджетных учреждений науки, а также их эффективной работе с электронными ресурсами и архивами. О многих иных задачах государственного масштаба можно было бы еще говорить в связи с нашими нуждами, но если удастся продвинуться в решении хотя бы вот этих проблем, уже обозначенных мною, это даст большой импульс отечественной гуманитарной науке и культуре.

И заключить свое выступление хотел бы выражением глубокой благодарности вам, Валентина Ивановна, и сенаторам, работающим под вашим началом в деле сохранения историко-культурного наследия нашей страны. Здесь очень многое делается, возрождаются лучшие традиции, но, увы, предстоит сделать еще не меньше, многое еще предстоит. Убежден, что это получится. 

Спасибо за то, что вы делаете, и еще раз надеемся на то, что многое будет сделано еще.

Текст подготовлен с использованием инструментов автоматической транскрибации. Возможны неточности.